Наш e-mail: starikam@inbox.ru

Всероссийский телефон
горячей линии
помощи пожилым:
8-985-862-95-02

(звонок платный по тарифу Вашего оператора телефонной связи)




Еще нас можно найти

image

Революционная прогулка и другие счастливые мгновения

Оля Наумова приехала из волонтерского мини-лагеря в Вязьме Смоленской области. Обычно Оля не пишет отчётов о поездках в общепринятом смысле, но её зарисовки вы уже не раз видели у нас на сайте: наверняка вы помните эти пронзительные тексты - разговоры с бабушками, о людях и песнях, отрывки из волонтёрской почты. В лагере она ухитрилась вывести на прогулку бабушку, которая даже не может сидеть, и поговорить с теми, кого все считают немыми, - а теперь мы можем прочитать об этом.

Иногда среди ободранных стен, где казалось бы, возможна только грязь, замешанная на тоске и заброшенности, а в воздухе противен даже не столько запах, сколько чувство окончательности и обреченности, неожиданно произрастает самое дистиллированное счастье. Оно не попало на фотографии. В такие моменты общая радость такова, что забываются и фотоаппарат, и ipad. И вся фиксация, все эти «остановись, мгновение» — становятся ненужными и неважными и нелепыми совершенно, потому что за эти секунды проживается отдельная жизнь, очищенная от всяких раздумий, правильно это или нет. Потому что в эти моменты все её участники чувствуют себя «живее всех живых». И это ощущение — самое лучшее подтверждение, что лучшее место в мире — здесь и сейчас, и оно — твое, что снимает всякие философские вопросы, потому что жизнь твоя превращается в ответ бессмысленности, тоске, страданиям и боли.

Ты протягиваешь свою руку и пожимаешь протянутую в ответ руку больного человека — и пространство становится общим — радостным. Не он перепрыгивает в мир радости. Вы оба оказываетесь в мире общей радости, а это совсем другое.

***
— Тетя Галя, а хотите на улицу?

Революция в доме престарелых — это когда ты вывозишь на летний воздух полностью обездвиженного из-за паралича человека, запертого в этих стенах уже несколько лет. И это неважно, что шансов у тети Гали не было даже во время приезда волонтеров, когда вывозят максимум тех, кто может сидеть в колясках, а те, кто лежат — лежат годами. Но какое значение имеют все эти «не нужно, зачем, не положено, трудно, а как вы собираетесь это сделать».
Все, что нужно, — это каталка для перевозки лежачих, солнечный день и приключение. Почему приключение? Потому что мы перекладываем тетю Галю на каталку и объявляем всем лежащим в палате, что уезжаем в путешествие. «Выписывают?» — с грустной завистью говорит старушка Матрена Ивановна у крылечка. «Нет, — говорю я, на секунду будто прижатая лицом к холодной и грязной стене реальности. Я, в отличие от Матрены Ивановны, понимаю, что отсюда никого никогда не выписывают. — Просто погулять идем». И я командую: «С ветерком!», мы с Володей вывозим каталку на яркое полуденное солнце и ставим в тени березы.

А потом вдруг внезапно налетает теплый ветер, и березовые листья шумят — а тетя Галя хохочет от восторга, потому что ветер ей сейчас кажется таким же захватывающим дух, как американские горки. И я хохочу от её восторга — и все сразу становится другим. Мы держим друг друга за руки и смеемся. И ветер кажется полным сил, и листьев березовых — сотни, тысячи, и ветки такие упругие…
Из-за паралича тетя Галя говорит очень неразборчиво, в потоке звуков трудно что-то понять. К ней никто не приходит, поэтому поговорить для неё, несмотря на трудность, — событие. За годы наших разговоров я привыкла и все понимаю: «Спасибо! Спасибо! Как же, как же хорошо!» И мы смеемся вдвоем — просто от полноты жизни. До какого тут фотоаппарата? И зачем он, если главное — вовсе не на снимке, а отпечатывается где-то глубоко внутри…

***
Надя парализована уже несколько лет. Она не ходит, не сидит и совсем не говорит — точнее говорит, но беззвучно, только шевеля губами. У нас есть свой язык жестов и слов, которыми мы разговариваем. Мы с ней. Потому что все остальные считают, что Надя говорить не может (хотя она прекрасно слышит, понимает, что происходит вокруг и на удивление адекватно размышляет). Поэтому она лежит совершенно безмолвно.

Нянечки молча и торопливо покормят, перестелют постель — вот и все впечатления. Говорить Наде трудно и звуков она не издает, но я научилась понимать её по движениям губ и по выдохам.

— Наденька, что Вам принести? Что Вам хочется? Может, сладкого или чего-то из еды?
Качает головой: нет.
— А что тогда?
— Я хочу… (силится сказать) — общаться. С тобой, — беззвучно произносит Надя.
Я улыбаюсь и беру её за руку. Её рука — в два раза тоньше моей — гладит мою руку.
— Моя дорогая, — одними губами говорит Надя. — Как же это приятно…
— Что именно? — говорю я.
— Когда с тобой говорят. Когда ты знаешь, что кому-то нужен.

Эти слова, произнесенные с трудом, с расстановкой, угаданные мной не по звуку, а по дыханию, становятся самым сильным впечатлением. В этот момент философские вопросы и размышления снова отступают — и мир становится однозначным и ясным. Эти минуты ясности даются трудно, но просты, как дыхание и как питье. Поить из поильника теплым чаем, держать за руку, рассказывать о том, как сейчас выглядит синее от люпинов поле на трассе «Белоруссия», о своих повседневных делах — и чувствовать себя среди своих, среди равных по духу.
В эту поездку я взяла диктофон. Но он все время пролежал в сумке — разве диктофон может записать и расшифровать то, что произносится дыханием? Движение воздуха иногда сильнее слов. А те, кто безмолвен, могут сказать сильнее и больше одним только выдохом.

***
— Мне с вами весело и интересно. И вообще — вы крутые! — смеюсь я в ответ на вопрос, почему я к ним приезжаю.
— Ну в чем, в чем мы крутые-то? Лежим тут, в интернате, никому не интересные и не нужные, чашку сами взять не можем, — искренне недоумевает тетя Таня, круглые сутки лежащая в палате в казенной серой рубашке. Она неизменно радуется мне и смеется моим шуткам, расспрашивает о моих родственниках и вообще у нас чувство каждый раз, что мы вчера расстались и видимся каждый день.
— А в том, что есть люди, которые вроде и богаты, и успешны, и обеспечены, и все у них в жизни есть. Но чего-то злобствуют, недовольны вечно чем-то, интересуются только своим, ноют или хвастаются. Скучно с ними. А с вами мне всегда весело. Вот вы, тетя Таня, всегда такая приветливая, добрая и веселая — с вами всегда так хорошо разговаривать. Надя — она очень умная и порядочная, с ней так здорово о жизни говорить. А тетя Вера умеет быть справедливой и умной и поддерживать всех остальных. С вами здорово — и у вас бы многим поучиться.

В ответ все мои тетушки и бабушки скромно молчат. Но когда я собираюсь выходить из палаты, каждая что-то просит меня сделать. Лично для неё. Подать венские вафли из тумбочки, налить воды в бутылку, поправить подушку. Знак внимания — лично для человека. И я снова вспоминаю слова Нади про «быть кому-то нужным». Надя тем временем ничего не просит, а одной рукой, которая немного двигается, протягивает мне горсть черешни — в доме престарелых давали сегодня на полдник. Я благодарю и вспоминаю, что это первая черешня в этом году.

image

***
Дядя Вася тоже говорит — точнее, издает горловые звуки, которые, кажется, разобрать невозможно. Но мы общаемся давно, и я научилась его понимать. Каждый раз он угощает меня конфетами — как дедушки и бабушки любят угощать малышей.

В этот раз я не могу разобрать слово, которое он силится мне сказать. Долго и мучительно повторяет одну и ту же фразу. Одно слово — неразборчивое, другое короткое. Наконец я понимаю короткое — «умер». Потом понимаю и неразборчивое — «Эдуард». Я смотрю на угол палаты возле окна, где когда-то стояла кровать моего галантного друга Эдуарда Григорьевича. Как бы он ни был слаб, он всегда поднимался «поприветствовать» меня и поцеловать мне руку. Он плохо выглядел из-за кожного заболевания, и персонал относился к нему с настороженной брезгливостью. Но я знала, что эта болезнь не заразна, и это мне не мешало держать его за руку и вывозить на улицу в кресле.

Я несколько минут смотрю на пустое место, где стояла кровать Эдуарда Григорьевича, потом на яблоню за окном, на которую мы любили вместе смотреть и говорить о жизни. И в растерянности я не могу сложить в голове паззл, в котором будет место этой пустоте, к которой надо привыкнуть.

Но даже эти размышления отодвигаются куда-то на второй план. Потому что даже в этой ситуации тебя есть кому утешить, даже если стоишь посреди палаты и неожиданно, как в детстве, безутешно рыдаешь — но с дядиВасиной халвой в руках.

***
— Оля, слушай, я хочу тебя попросить.
— Да, Николай.
— Я очень хочу какой-нибудь природы.
Вчера мы не поехали в Новодугино (это у нас отменилась поездка в соседнее село, где открыт новый дом престарелых), а Николай, который не выходит из дома, потому что у него нет ног, тоже хотел поехать с нами.
— Привези мне, пожалуйста, картинку, чтобы я мог повесить у себя возле кровати. Только водопадов не надо. Что-то наше, поле или речку или лес. Ну, ты понимаешь, да — такое, чтоб для души.

***
Открываю засов палаты для психически неадекватных.
— Бабуль, добрый день!
— Добрый! А ты кто?
— Меня Олей зовут. А вас как?
Задумывается и, наконец, не в силах вспомнить, произносит:
— Да как хочешь, так и назови.
— Я буду вас бабулечкой звать, хорошо?
— Хорошо.
— Вот вам конфета, — достаю из кармана конфету, которой меня угостили в соседней палате.
— Ой, вот спасибо-то! Я её за твое здоровье съем, ладно?
— Ладно! А я — за ваше тоже что-нибудь съем!
И мы обе смеемся — просто так, от радости. Народ, давайте все что-нибудь съедим за здоровье друг друга? Вот вам и ответ на извечный вопрос «Что делать?». Простой рецепт, чтобы жизнь стала лучше и веселее. Пусть на миг, но лучше.

***
«Здравствуйте, Оля!
Мы ездили с Вами в дом престарелых. Я был там впервые и по возвращении очень хочу написать рассказ об этом. Но у меня столько чувств и столько мыслей, что пока не знаю, с чего начать. Пока в голове крутится почему-то фраза из Послания Коринфянам: “Любовь не ищет своего"».
А я не знаю, что ищет или не ищет любовь. Но мне кажется, что она всегда находит свое — просто потому что существует.

Автор: Саша_Сопова [26/06 в 11:23 P.M.]
Отчеты Смоленск • (0) КомментарииПрямая ссылка

Все права принадлежат авторам сайта.

Список
домов престарелых
по областям



Наша библиотека:


Наc поддерживают:























Город Доверия

Тугеза

Cеть магазинов Fix Price

Языковая школа Femcultura

image